Берсерк: Золотой век III — Сошествие

Гатс ушёл. Просто собрал вещи и оставил отряд, который сам же вытащил из грязи. А Гриффит остался. Год в подземелье, прикованный к стене, с вырванными сухожилиями и отрезанным языком. От былой красоты ничего не осталось: скелет, обтянутый кожей. Только во взгляде ещё тлеет что-то злое. Гатс возвращается. С мечом, с шайкой головорезов, готовый вырвать бывшего командира из каменного мешка.

И вырывает. Вот тут всё и ломается. Потому что спасти тело оказалось легко. А то, что сидит внутри Гриффита, спасать уже поздно. Оно смотрит на своих освободителей и не узнаёт их. Оно хочет совсем другого. И когда на небе собираются тучи, а из земли начинают лезть твари, становится ясно: это не спасение. Это приглашение на бойню.

Отряд Ястреба, который мы знали, перестаёт существовать за одну ночь. Кровь, крики, красное затмение. Гатс рубит направо и налево, но враг не кончается, а друг становится врагом быстрее, чем успеваешь моргнуть. Что страшнее: потерять человека, которого любил, или увидеть, во что он превратился по собственной воле?