Девушка-сэнрю

Нанако не разговаривает. Совсем. Вместо слов у неё блокнот и трёхстишия сэнрю, которые она строчит на переменах, в столовой, да хоть посреди улицы. Мысли про чай, про кота, про то, что живот урчит на уроке, всё уходит в стихи. Логично, что дорога ей одна: в литературный клуб, где народу раз два и обчёлся.

А там сидит Эйдзи. Здоровенный парень с бандитской рожей и репутацией бывшего хулигана. Учителя от него шарахаются, одноклассники обходят стороной. Только вот с Нанако он вдруг начинает подбирать слова. Точнее, слоги. Считать их, складывать в строки пять-семь-пять. И это выглядит настолько нелепо и по-человечески тепло, что мимо не пройдёшь.

Главная засада в том, что стихи стихами, а объясниться-то надо. Один молчит по своей воле, вторая вообще не открывает рта. Между ними висит воздух, полный недосказанного, и каждый новый трёхстиший шаг вроде бы всё сближает, но что будет, когда блокнот закончится?