В лабиринте чужеземных перекрёстков

Париж конца девятнадцатого века. В лавку железных изделий, где каждая вещь пахнет металлом и потом, привозят девочку из Японии. Юнэ молчит, кланяется слишком низко и не понимает ни слова по-французски. Клод, хозяин магазина, ворчит: ему и без того хватает долгов, а тут ещё нянчиться с ребёнком. Он не знает, что делать с её кимоно, с её рисом на завтрак, с тем, как она упрямо складывает руки на коленях, когда он злится.

А потом выясняется, что эта малявка видит то, чего не замечает он сам. Где треснула витрина, какой покупатель врёт про качество замка, почему соседний торговец вдруг зачастил мимо их двери. Юнэ не спасает мир и не раскрывает заговоров. Она просто делает чай, когда Клод возвращается злой, и слушает его ворчание, не перебивая. И вот уже взрослый мужчина ловит себя на мысли, что ждёт её шагов на лестнице.

Конфликт не в культурах и не в языке. В гордости. Клод боится признать, что привязался, боится показаться слабым перед дядей, перед соседями, перед самим собой. А Юнэ боится стать обузой. Двое чужих людей топчутся на расстоянии вытянутой руки, не решаясь сократить его первыми. Так и живут: он чинит замки, она подметает пол, и оба делают вид, что ничего не происходит. Но что случится в тот день, когда один из них всё-таки скажет вслух то, что давно вертится на языке?