Трапеция

Доктор Ирабу выглядит как ожившая проблема, а не как врач. Розовая рубашка, огромный шприц за спиной, привычка орать на всю клинику. И при этом к нему ведут тех, кого обычная терапия уже не спасает. Мужчина с тиком, который всю жизнь боится упасть с трапеции. Женщина, помешанная на чистоте до полного истощения. Парень, чьё «я» развалилось на несколько частей, и каждая хочет жить вместо него. Рядом с доктором всегда Маюми, медсестра в кружевах и с невозмутимым лицом. Она молчит, подаёт инструменты и, кажется, понимает про пациентов больше, чем сам Ирабу.

Фокус в том, что лечение тут меньше всего похоже на лечение. Ирабу не читает нотации и не жалеет. Он влезает в чужую жизнь, как в комнату без стука, доводит чужой страх до абсурда и заставляет человека посмотреть на себя без привычной маски. А потом просто исчезает. Каждая серия начинается с новой жалобы и нового лица, но чем дальше, тем яснее: все эти люди связаны между собой плотнее, чем кажется. И сам врач не так прост, как его крик.

Вопрос в другом. Кто на самом деле лечит кого в этой клинике: доктор пациентов или пациенты доктора, который бежит от собственной пустоты в чужую боль?