Тридцать пять аниматоров из разных стран получили по строфе из поэтического цикла Басё. Правило одно: уложиться в тридцать секунд. Кто-то рисует тушью, кто-то возится с песком и глиной, кто-то гонит по экрану грубые карандашные линии. Зима у всех разная, но холод один.

А потом выясняется, что Юрий Норштейн не стал мельчить. Его кусок идёт почти две минуты, и это уже не строфа, а маленькая история со своей тоской. Кихатиро Кавамото тоже выбивается: ему досталось два эпизода вместо одного. Вот тебе и равные условия.

Сам фильм не пытается быть сборником клипов. Строфы цепляются друг за друга, перетекают, спорят. Где-то движение почти останавливается, где-то дёргается и рвётся. Историю тут рассказывают не персонажи, а сам ритм: как зима переходит в оттепель, как одно стихотворение тянет за собой следующее.

Что заставляет тридцать пять совершенно чужих друг другу людей согласиться на такую странную игру?